Israel Hayom написал о поддержке еврейской общины Одессы после российского удара по школе и детскому дому - 18.06.2026
- Новости Израиля
Статья обсуждает сложные исторические аспекты фигуры Андрея Мельника, подчеркивая необходимость глубокого анализа, а не простых лозунгов. - 18.06.2026
- Новости Израиля
Израильский журналист и писатель, потомок цадика, выпустил книгу о украинском борще. Рекомендуем! - 18.06.2026
- Новости Израиля
…
В Украине 20 января отмечается День памяти защитников Донецкого аэропорта. Отмечается годовщина со дня окончания боев за аэродром. События тех дней стали важной вехой в современной истории страны. Бои за ДАП продолжались с 26 мая 2014 года до 22 января 2015 года — 242 дня жесточайшего сопротивления украинских воинов российским оккупационным силам.
Для многих это не «памятная дата» и не формальность. Донецкий аэропорт стал одним из первых символов российской агрессии против Украины — ещё задолго до полномасштабного вторжения. Там впервые в концентрированном виде проявилось то, что потом повторялось снова и снова: когда противник не может сломать оборону прямым боем, он пытается уничтожить саму точку сопротивления вместе с людьми, превращая здание в братскую могилу.
В этот день вспоминают всех «киборгов» — защитников аэропорта. Но в рубрике «Евреи из Украины» невозможно пройти мимо имени Евгения Яцины, позывной «Беня» — самого молодого воина-киборга, погибшего в январе 2015 года в новом терминале Донецкого аэропорта.
Подробнее про оборону донецкого аэропорта — «Люди выдержали, бетон — нет»: в Украине 20 января – День памяти защитников Донецкого аэропорта
Евгений родился 25 января 1989 года. Киевлянин, Печерск. Учился в Киевском национальном лингвистическом университете, на экономическом факультете. Друзья вспоминали его как звезду университетского КВН и «человека-оркестра» — яркого, живого, очень общительного.
Прозвище «Беня» было частью его жизни ещё до фронта, а потом стало позывным. И в этой детали — важная интонация для еврейской общины: Евгений приветствовал друзей словом «шалом», откликался на «Беня», и эта манера общения запомнилась многим сильнее любых официальных биографий. Позже сообщалось, что мама Евгения — еврейка, а сам он успел побывать в Израиле и был в Иерусалиме.
Эти штрихи важны не для «происхождения ради происхождения». Они показывают, что еврейская линия в истории Евгения — не декоративная подпись в конце, а часть его живого языка, привычек и связей.
Оборона аэропорта длилась месяцами. Новый терминал превращался в руины прямо во время боёв — под обстрелами, штурмами, подрывами. Там война шла не по карте, а по лестницам, коридорам, проломам в стенах. Люди удерживали позиции в условиях, где каждый день мог стать последним.
Слово «киборги» появилось как попытка объяснить то, что выглядело невозможным: украинские военные держались так упорно, что даже противник называл их «не людьми». И это важный момент для понимания современной войны: российская сторона с самого начала действовала по логике уничтожения, а не «переговоров» или «споров».
Тогда, в 2015-м, терминал подорвали, и часть защитников оказалась под завалами. Сегодня, в годы полномасштабной войны, тот же принцип работает по всей стране: удары по городам, энергетике, жилым домам — чтобы разрушить не только оборону, но и способность общества жить.
Последний раз Евгений, боец 81-ой бригады 90-го отдельного аэромобильного десантного батальона, выходил на связь 18 января 2015 года. Точно находился в этот день в новом терминале Донецкого аэропорта.
Со слов сослуживцев, 19 января он был ранен (рваная рана щеки) и контужен.
Вечером 20 января Евгений попал под обвал здания аэропорта после подрыва. Побратимы вытащили его из-под завалов. По их словам, у него были переломы обеих ног и тяжёлая травма позвоночника — он уже не мог перемещаться. При нём был жетон с фамилией и индивидуальным кодом.
Он не дожил до своего 26-го дня рождения — 25 января оставались считаные дни.
В разных свидетельствах встречается разная фиксация даты гибели — 19, 20 или 21 января. Но смысл один: Евгений погиб в последние дни обороны нового терминала, в той самой точке, где войну довели до буквального обрушения здания на людей.
Волонтёр Георгий Тука вспоминал Евгения коротко и так, как говорят о близком человеке — без лишней «литературы»:
«Женя. Женя Яцина. Позывной “Беня”. Киевлянин. Печерск. 25 лет. Я познакомился с Женей ещё тогда, когда батальон стоял в Житомире. У Жени была возможность “откосить” от призыва, но, как мужчина, как гражданин, он не стал этого делать, а честно пошёл выполнять свой долг. Женя был самым молодым бойцом батальона. Без преувеличения, всеобщим любимцем. Самым весёлым, самым общительным, самым контактным. Каждый раз наш телефонный разговор начинался со слов: Георгию Борисовичу, шалом!… До сих пор комок в горле…»
Эта цитата держит в себе то, чего часто не хватает официальной памяти: голос, привычку, жизнь. Не «портрет героя», а человека, которого реально не хватает.
Мама Евгения, Светлана, говорила о том, что сын умер из-за закрытых переломов ног. И вспоминала деталь, от которой у многих действительно встаёт комок в горле:
Когда-то она привезла из Израиля иерусалимскую нитку. Когда Женя приезжал из Житомира, она тайком вшивала эту нитку в его форму — в карманы, манжеты, «везде». Делала это тихо, потому что сын считал такие вещи «глупостями».
Но перед выездом в Водяное Евгений надел штаны Павла Туки — свои были грязными. И позже, когда мать узнала об этом, она сказала: «Ну, теперь понятно, почему это были ноги — на штанах не было маминых ниток».
Эта история — не про мистику и не про «обереги». Это про материнскую попытку удержать сына в жизни любым способом, даже самым незаметным. И про то, как война обрывает такие попытки безжалостно и буднично.
После ухода Евгения в армию друзья собрали в соцсетях более 40 тысяч гривен на тепловизор, термобельё и защитные средства. Но передать ему не успели.
Эта деталь очень точно показывает, как жила Украина в первые годы войны: фронт держался не только на приказах и штабах, но и на горизонтальной поддержке — когда люди собирали деньги «с миру по нитке», чтобы защитить конкретного бойца. Иногда успевали. Иногда — нет.
Ещё одна точка киевской памяти — мемориальная «Стена памяти павших за Украину», открытая городскому пространству. Это место устроено так, чтобы человек мог прийти и найти конкретное лицо — не «в общем списке», а рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Портрет Евгения Яцины на «Стене памяти» размещён по точной разметке: секция 5, ряд 3, место 38. Эта точность превращает память в действие: можно прийти и остановиться именно у его портрета.
В последние годы «Стена памяти» стала и частью публичной дипломатии памяти: Владимир Зеленский нередко приводит туда иностранных гостей, чтобы показать цену российской агрессии не языком статистики, а лицами погибших.
Подвиг Евгения Яцины закреплён и в государственном документе. Он награждён орденом «За мужество» III степени (посмертно).
Основание — Указ Президента Украины №270/2015 от 15 мая 2015 года. В формулировке указа говорится, что награда присуждена «за личное мужество и высокий профессионализм, проявленные при защите государственного суверенитета и территориальной целостности Украины, верность военной присяге».
Вместе эти элементы — похороны в Киеве, участие общины, мемориальные доски, портрет на «Стене памяти» и государственный орден — складываются в цельную линию: Евгений Яцина не растворился в войне как «один из». Он остался именем, лицом и историей — и для Украины, и для еврейской общины, которая разделила эту потерю как свою.
23 декабря 2015 года во время выступления в Кнессете президент Украины Пётр Порошенко сказал фразу, которая до сих пор звучит как политическое и человеческое свидетельство:
«В противостоянии внешней агрессии наша страна возродила свою армию. И в этой армии воюют граждане Украины разных национальностей. И мы гордимся тем вкладом, который вносят в защиту обороны страны евреи. Не могу не вспомнить славного воина-киборга, который погиб в январе этого года в Донецком аэропорту, Евгения Яцину с позывным «Беня». Мы гордимся его подвигом. Посмертно он награжден государственным орденом «За мужество».
Это не просто «упоминание имени». Это публичное признание того, что еврейская община Украины — не наблюдатель и не «отдельная тема», а часть сопротивления российской агрессии.
И это особенно важно сейчас, когда россия продолжает войну и продолжает пытаться размывать ответственность, подменять причинно-следственные связи и разыгрывать карту раскола общества. Истории таких людей ломают эту пропаганду, потому что они очень простые и очень прямые: гражданин Украины пошёл защищать страну, погиб, и его помнят — и государство, и университет, и община.
Донецкий аэропорт был одним из первых мест, где война показала своё настоящее лицо. Тогда ещё многие надеялись, что «всё скоро закончится». Сегодня, после полномасштабного вторжения, стало ясно: российская агрессия — это долгий проект разрушения, истощения, террора по тылу и попытки стереть идентичность.
На этом фоне история Евгения Яцины выглядит не как «эпизод прошлого», а как точка, с которой многое началось. Она показывает, что сопротивление в Украине изначально было общенациональным — в том числе с участием еврейской общины, которая давала стране воинов, волонтёров, врачей, поддержку семьям погибших, и публичную память.
И в конце остаётся простая формула, которая звучит особенно честно именно в рубрике «Евреи из Украины»:
Память — это мы с вами. Пока мы называем имена и рассказываем истории живыми словами, война не может превратить людей в безличные цифры. НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency.
